Физики показали, что квантовый вакуум — не пассивный фон, а активный участник химии. Помещая молекулы в наноструктуры, можно ослабить их связи и запускать реакции с меньшими затратами энергии.

Химики впервые напрямую зафиксировали молекулу, которую искали почти 70 лет. Она существует в пламени свечи, выхлопе автомобиля и внутри человеческих клеток — но увидеть её удалось только сейчас.

Химики из NUS придумали, как превращать простые четырёхчленные кольца в сложные лекарственные каркасы, вставляя углерод и азот за одну операцию. Реакция идёт на воздухе и не требует защитных групп.

Химики впервые получили экспериментальное доказательство существования сферической молекулы, состоящей исключительно из атомов бора. Теория утверждала, что это невозможно.

В Дубне начался эксперимент, который может впервые за почти двадцать лет расширить Периодическую таблицу. У учёных есть всего несколько месяцев, пока мишень не распадётся.

Химики впервые синтезировали диоксабориран — соединение, десятилетиями считавшееся «невозможным». Оно образуется при комнатной температуре и ведёт себя как два разных вещества.

Алюминий — самый распространённый металлический элемент в земной коре (8.1%). Однако, несмотря на его доступность и низкую электроотрицательность (1.61) — самую низкую среди p-элементов — каталитические приложения соединений алюминия долгое время были ограничены парадигмой кислот Льюиса. Валентная электронная структура алюминия сильно смещает его в сторону трёхэлектронного окисления, делая соединения Al(III) термодинамически стабильными в широком диапазоне условий. С 1859 года, когда было синтезировано первое органическое соединение алюминия, химия алюминия была практически полностью основана на трёхвалентном состоянии. Создание каталитической системы на основе окислительно-восстановительных превращений алюминия оставалось нерешённой задачей.

Углекислый газ давно известен как один из главных виновников климатических изменений. Однако в лаборатории он может стать ценным ресурсом для создания более безопасных и устойчивых химических процессов. Международная группа учёных под руководством Университета Байройта при участии Политехнического университета Милана опубликовала в журнале Science исследование, которое открывает новый взгляд на использование CO2 — не только как источника углерода, как это уже делается во многих исследовательских направлениях, но и как источника кислорода для получения органических молекул промышленного значения.

Химики используют сложные соединения для создания жизненно важных лекарств, современных высокотехнологичных материалов и моделирования природных биологических систем. Для получения более сложных соединений синтетические химики десятилетиями полагались на перенос одного электрона как на одну из самых мощных стратегий активации и связывания в противном случае нереакционноспособных молекул. Однако эта область долгое время была ограничена фундаментальным принципом: когда две молекулы конкурируют за электрон, природа отдаёт предпочтение переносу на более легко восстанавливаемого партнёра.

Представьте, что вы строите стену из кирпичей двух разных цветов, но вместо того, чтобы перемешать их в случайном порядке, каждый новый кирпич вы ставите по строго определенному закону, создавая сложный, математически выверенный узор. Примерно так же недавно поступила природа в лаборатории ученых из Северо-Западного университета, только вместо кирпичей у нее были атомы теллура и серы. Результат этого эксперимента, опубликованный в журнале Science, переворачивает наши представления о создании новых неорганических материалов.

Представьте препарат, который не только показывает, где находится опухоль, но и позволяет доставить туда «снаряд» с радиоактивным зарядом, щадя при этом здоровые ткани. Это не фантастика, а реальность современной ядерной медицины. Концепция тераностики объединяет диагностику и терапию, и сегодня она переживает настоящий расцвет, открывая новую эру персонализированной онкологии.

Представьте, что вы строите длинную цепь, пытаясь соединять отдельные звенья вслепую — получается медленно, неровно и с ограничениями по длине. Именно так более полувека химики синтезировали один из важнейших проводящих полимеров — полипарафенилен (ППФ). Но теперь всё изменилось. Международная группа ученых под руководством профессора Й. Михаэля Готфрида из Марбургского университета разработала принципиально новый метод, который позволяет выращивать цепи ППФ длиной почти в один микрометр — почти на порядок длиннее, чем всё, что было получено ранее. (Nature Chemistry, 2026)

В 1911 году, наблюдая за падением сопротивления ртути до нуля при температуре жидкого гелия, Хейке Камерлинг-Оннес даже не предполагал, что спустя столетие химики будут не просто находить новые сверхпроводники, а конструировать их, словно архитекторы, на атомарном уровне. Фундаментальная химия высокотемпературной сверхпроводимости (ВТСП) переживает сегодня не просто ренессанс. Она меняет саму парадигму: от эпохи случайных открытий мы перешли к эпохе рационального дизайна материалов с заданными свойствами (Nature, 2020).

Аккумулятор — это не просто банка с химикатами, а сложнейшая электрохимическая система, где каждый компонент, от структуры кристаллической решетки до межфазной границы, определяет судьбу технологии. В погоне за безопасностью, энергоемкостью и дешевизной наука и промышленность пересматривают саму химию накопления энергии. Мы стоим на пороге смены парадигмы, где литий-ионные батареи уступают место твердотельным, натрий-ионным и литий-серным системам.

Химия — это наука о превращениях. Мы привыкли, что атомы и молекулы ведут себя предсказуемо, соединяясь и разрывая связи по строгим правилам. Но иногда природа подкидывает задачи, которые десятилетиями остаются нерешёнными. Одна из таких задач — создание стабильной молекулы, которая содержит трёхчленное кольцо из атома бора и двух атомов кислорода. Теоретически она была предсказана давно, но получить её в пробирке и, главное, удержать от мгновенного распада казалось невозможным.

Современная органическая химия достигла удивительного уровня мастерства в конструировании сложных молекул. Однако традиционный подход, предполагающий сборку целевого соединения «с нуля» из простых строительных блоков, зачастую крайне неэффективен, особенно когда речь идет о получении множества структурных аналогов для поиска новых лекарств. В последние годы на передний план вышла новая парадигма — скелетное редактирование (skeletal editing).

Представьте себе химическую лабораторию, которая работает без перерывов, не делает ошибок из-за усталости и способна перебрать миллиарды вариантов синтеза за один день. Это уже не фантастика — в мае 2026 года в журнате Nature Communications была опубликована работа, которая демонстрирует, как искусственный интеллект и робототехника радикально меняют процесс открытия новых материалов.

За последнее десятилетие технология CRISPR-Cas9 совершила настоящую революцию в биологии, медицине, сельском хозяйстве и биотехнологиях. Её часто называют «молекулярными ножницами» за способность разрезать ДНК в строго заданном месте. Но что же это за инструмент, как он работает и какие перспективы открывает перед человечеством?

Современная стратегия борьбы с ВИЧ-инфекцией переживает тектонический сдвиг. Если раньше фокус был на подавлении репликации вируса с помощью ежедневных таблеток, то сегодня исследования нацелены на фундаментальное понимание молекулярных взаимодействий — от естественных защитных механизмов клетки до точечного воздействия на капсид вируса. Новые разработки направлены на создание препаратов, которые не только подавляют вирус, но и дают надежду на длительную ремиссию без постоянной терапии.

Что, если бы мы могли не просто читать и редактировать генетический код, но и дописывать в него новые, искусственные буквы, наделяя молекулы жизни совершенно новыми свойствами?